Русский полис №10 2008.Мелко-мягкий бизнес

Мелко-мягкий бизнес

Рынок перестрахования в России продолжает уменьшаться. Согласно данным Федеральной службы страхового надзора за минувшее полугодие, объем перестраховочной премии сократился по сравнению с аналогичным  периодом прошлого года на 26,1% до 26 млрд. рублей. Ряды российских перестраховщиков стремительно редеют. Так, отчетность за первое полугодие текущего года в ФССН предоставили 204 перестраховщика вместо 257 годом ранее. Зато растут выплаты: их объем увеличился на 37,39% до 9,04 млрд. рублей. Сокращение премий и рост выплат прослеживается третий год подряд и, по мнению регулятора, свидетельствует о том, что с рынка уходят схемотехники. Однако, в отличие от рынка страхования жизни, в перестраховании уход схем сам по себе не придает импульса развитию.

Транзитный порт

Основная масса рисков с российского перестраховочного рынка уходит на Запад через облигаторные договоры. В последние два года этот поток только увеличился. Многие компании, по словам заместителя генерального директора компании «Юнити Ре» Дмитрия Гармаша, даже стали избавляться от нижних лееров, которые раньше были российскими.

Заместитель генерального директора ОСАО «Ингосстрах» Николай Галушин связыва-ет эту тенденцию прежде всего с ростом портфелей страховых компаний, благодаря чему у них появляется возможность покупки больших облигаторных емкостей. «То, что раньше размещалось факультативно, теперь попадает в облигаторы», – говорит он. Передаче рисков в облигаторное перестрахование способствует и мягкость международного рынка.

Пока тарифы на глобальном рынке низкие, выгодно передавать риски более надежным компаниям, с более высокими рейтингами. В результате это приводит к кумуляции рисков в портфелях западных перестраховщиков и к вымыванию с российского рынка «хороших» рисков, где нужна многолетняя экспертиза и качественная оценка.

Часть рисков с рынка забирают «дочки» международных компаний, работающих в России. Особо крупные риски нередко уходят на Запад вообще в обход российского рынка. К ним можно отнести риски, связанные со  страхованием строительно-монтажных работ при строительстве больших объектов, риски нефтедобывающего и нефтеперерабатывающего секторов, а также страхование и перестрахование проектов, для реализации которых

привлекаются иностранные инвестиции. Западные инвесторы требуют перестраховывать такие риски в компаниях с высоким рейтингом. В России таковых нет. При размещении крупных рисков, по словам Дмитрия Гармаша, российскому перестраховочному рынку достаются, как правило, франшизы, приоритеты и небольшие доли. В общем, в стране остаются те риски, которые, с точки зрения западных перестраховщиков, являются неформатными. Например, титульные риски, страхование ответственности по госконтрактам. Это, конечно, лучше, чем ничего. Николай Галушин полагает, что появление этих новых продуктов может в перспективе простимулировать рост собственных емкостей. Однако появление этих видов еще не означает увеличения объемов бизнеса. По словам генерального директора «Профиль Ре» Евгения Станченко, рост, который наблюдается в этих сегментах, нивелируется оптимизацией защиты по старым (безубыточным) договорам (клиенты требуют снижения тарифов), что приводит к уменьшению перестраховочной премии. Мизерные ставки –основная беда российского перестрахования.

Котят – в хорошие руки

Отчасти снижение тарифов объяснимо общей ситуацией на глобальных рынках – облигаторная защита достается дешево. Но российский перестраховочный рынок очень мягкий даже по мировым меркам. Тарифы по некоторым линиям бизнеса здесь раза в два-три ниже, чем на западных рынках. Это отмечают практически все опрошенные «Русским полисом» эксперты. При этом предпосылок для резкого роста ставок, по их мнению, сегодня нет. И цены продолжают падать. Так, по словам заместителя президента «Москва Ре» Панаета Параскевопуло, только в этом году тарифы по наиболее привлекательным для перестраховщиков имущественным видам сократились в среднем на 15–20% по сравнению с прошлым годом. Их падение не замедлили даже такие крупные огневые убытки, как пожар на «Протеке» и взрыв на «Азовстали». «До тех пор, пока люди будут покупать полисы в нерейтинговых компаниях, ничего не поменяется. Пока не жахнут крупные убытки, пока с рынка не убегут несколько игроков, цена будет произвольной. Это не перестраховочная услуга – это кот в мешке. А кота в мешке можно продавать за 10 рублей, а можно за копейку», – делится своими соображениями по поводу перспектив развития рынка эксперт, пожелавший сохранить анонимность.  

ТОП-15 перестраховочного рынка по премии в I полугодии 2008 г., млн. руб.

Таблица  

№	Компания	Премия	Выплаты
1	Ингосстрах	2187,97	1831,26
2	КапиталЪ Страхование	1359,13	268,71
3	НЭСО	885,89	83,67
4	Золотой Гарант	848,72	199,01
5	Средневолжская перестраховочная	825,36	172,54
6	Москва Ре	811,78	635,12
7	Тверское перестраховочное	788,66	379,10
8	Микора Ре	736,90	63,88
9	Транс Ре	698,80	18,90
10	Итерма	581,38	38,08
11	КапиталЪ Перестрахование	554,95	897,28
12	Столичный перестраховочный центр	550,23	176,31
13	Юнити Ре	532,36	116,98
14	СОГАЗ	498,12	132,92
15	Мегарусс Ре	484,50	76,66

Источник: ФССН

Кто торгует «котами в мешке», не боясь крупных убытков? Первая и главная причина снижения тарифов – присутствие на перестраховочном рынке огромного количества неквалифицированных игроков. Преимущественно это универсальные страховые компании, для многих из которых перестрахование – всего лишь одно из направлений, часто далеко не главное. Многие из них жертвуют качественным андеррайтингом ради получения бизнеса, поскольку  объемы перестрахования в их портфелях невелики. Многие еще не привыкли к тому, что убытки по перестрахованию бывают, хотя и редко. «Мы один раз риск размещали, и одна компания предложила нам очень хорошую цену, – рассказывает заместитель генерального директора одной страховой компании. – Когда же я запросил их баланс, оказалось, у этой компании денег намного меньше, чем у нас. А она собиралась принять риск в 10 раз больший, чем мы оставили на собственном удержании. Я спросил открытым текстом: а как платить будете? А мне говорят: убытка не будет!» Вторая причина падения тарифов – привыкшие к низким ценам цеденты нередко диктуют условия перестраховщикам. «Выбирая перестраховочную защиту, мы заранее определяем тех партнеров, которым хотели бы передать риск. Дальше идет торг по условиям, цене, объему покрытия. Бывает, перестраховщик считает неприемлемой цену нашего андеррайтинга. Тут приходится объявлять что-то вроде тендера, подталкивая партнеров, с которыми мы хотим работать, к справедливой, с нашей точки зрения, цене», – описывает один из андеррайтеров процесс формирования перестраховочной защиты.  Еще одна причина, о которой известно профессионалам: когда защиту выбирает большое предприятие, предложение дешевого перестрахования может стать для прямого перестраховщика мостиком к крупному клиенту – глядишь, потом можно будет получить от этого клиента и прямой бизнес.

В общем, на рынке перестрахования складываются прямо-таки демпинговые тарифы. Кстати, и в прямом страховании демпинг – обычное явление, а российский перестраховщик в тарифной политике часто следует за прямым страховщиком. В результате картина складывается очень печальная: отечественное перестрахованиене может быть в этой ситуации бизнесом, оно остается чем-то вроде дополнительной услуги. ФССН осторожно подбирается к теме демпинга. В прошлом году на одной из пресс-конференций руководитель Росстрахнадзора Илья Ломакин-Румянцев грозился вместе с ФАС «выйти на тропу войны» против тех, кто демпингует. Но, видимо, пока недосуг. Впрочем, перестраховщики не считают, что надзор должен браться за регулирование тарифной политики. Мол, раз компании работают в таком ценовом диапазоне, значит, для них это выгодно. Другое дело, что недобор премий может привести к недоформированию перестраховочных резервов и банкротству в случае наступления крупного убытка, или к возмещению ущерба за счет страховых резервов.

В мировой практике убытки перестраховщиков гораздо больше убытков страховщиков. И чтобы очередная выплата не стала последней, необходимо должным образом формировать резервы. Но в России все, что связано с резервами, покрыто туманом.

Если свинья не съест…

Отсутствие стабильности и прозрачности в бизнесе не позволяет перестраховщикам наращивать собст венный капитал и емкости. Последние увеличиваются только за счет облигаторов. Перестраховщики оправдываются: инвестировать в бизнес невыгодно, поскольку нет надежного инструмента для сохранения резервов и собственных средств. Когда банковские депозиты дают 7–8% доходности, инфляция в стране превышает 12%. А тут еще и финансовый кризис…

В отсутствие капитализации российский рынок уповает на силу личных отношений и взаимное перестрахование. Но все это лишь слабенькие аргументы кустарей в противостоянии с «индустриальными» перестраховочными «заводами» западных корпораций. В результате происходит консервация текущей ситуации, в которой «правят бал» диктующие условия западные перестраховщики. А их интерес к развивающимся рынкам, как показали последние встречи в Монте-Карло, весьма обострился.

Впрочем, многие на рынке верят в судьбу и считают, что прямые страховщики перестанут подписывать чужие риски, когда начнется полоса убытков. «Сейчас для акционеров главное, чтобы страховой компании зарабатывать, в том числе и на входящем перестраховании. Но со временем, при появлении крупных убытков, в задачу отдела перестрахования будет входить защита портфеля собственной компании, а не сбор чужих убытков», – считает Панает Параскевопуло. «Полагаю, финансовый кризис и снижение капитализации мировых

компаний, в том числе и страховых, приведет к сокращению емкостей и, как следствие, может вызвать повышение международных цен на перестрахование», – выдвигает гипотезу Николай Галушин.

На примере соседней Восточной Европы видно, что существование национальной перестраховочной компании на развивающемся рынке – совсем не утопия. Кстати, средний объем бизнеса регионального перестраховщика – около 300–400 млн. евро премии в год. Российский рынок реального перестрахования, по данным аналитической

службы «Русского полиса», оценивается премией около 1 млрд. евро. Следовательно, в России хватило бы места для трех-четырех, возможно, пяти сильных национальных перестраховочных компаний. И если не поможет ни судьба, ни государство (как в восточноевропейском случае), не исключено, что эту нишу окончательно займут иностранные перестраховщики.

Антиглоболизм в умах

На перестраховочном рынке, по мнению сразу нескольких опрошенных «РП» экспертов, нет проблемы демпинга – то есть сознательного занижения цены ради получения конкурентных преимуществ.

Иными словами, перестраховщики попросили бы больше, но цену диктует клиент – прямой страховщик. Именно он – этот клиент – как раз и занимается демпингом в прямом страховании. В этом отношении небезынтересно мнение представителя одной из компаний-цедентов, согласно которому часть ответственности за демпинг в прямом страховании несут иностранные компании. «Одна хорошая западная компания под 0,02% застраховала в Сити объекты. А у нас меньше чем под 0,05–0,04% вроде бы не принято такие объекты страховать», – излил душу один эксперт. По его мнению, западные компании

«хотят вытеснить российских страховщиков, потому что считают, что мы не потянем такие тарифы».

Впрочем, поведение некоторых представителей отечественного бизнеса может подтолкнуть независимого наблюдателя к выводу, что российские компании готовы выжить с рынка самих себя…